Парковочка - Форум развлечения и отдыха!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Хуана Инес де ла Крус.

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://i013.radikal.ru/0804/b5/61fda04ac28e.jpg

Хуана Инес де Асбахе-и-Рамирес де Сантильяна (таково было светское имя поэтессы до принятия ею монашеского чина) родилась 12 ноября 1651 года в Сан-Мигель-де-Непантла, селенье, расположенном в шестидесяти километрах к юго-западу от столицы.

Уже в раннем детстве Хуана Инес обнаружила редкие способности и необыкновенную тягу к знаниям. В трехлетнем возрасте она тайком от всех выучилась читать, к шести годам легко освоила премудрости письма.

Услыхав от кого-то из взрослых, что в Мехико есть университет, где обучают разным наукам, шестилетняя девочка умоляет мать переодеть ее мальчиком и отправить учиться. Ее наивные мольбы, разумеется, были напрасны, но маленькая Хуана не сдавалась: целые дни проводила она за чтением книг из дедовской библиотеки, и никакие уговоры и наказания не могли отвратить ее от этого занятия. Не в силах противиться столь настойчивому желанию дочери, родители отправляют восьмилетнюю Хуану в столицу, где она с жаром принимается за изучение латыни. Двадцати уроков было довольно, чтобы девочка освоила язык в совершенстве, - она не только читала и писала по-латыни, но и сочиняла латинские стихи с тою же свободой, что и на родном языке.

При дворе вице-короля Мексики заговорили о необыкновенно одаренной девочке, изумлявшей окружающих своими успехами в науках и страстью к сочинительству стихов. Ее жалуют званием придворной дамы, и вице-королева, пораженная умом и красотой Хуаны Инес, устраивает ей нечто вроде публичного экзамена, на котором в роли экзаменаторов (в количестве почти сорока человек) выступают выдающиеся умы вице-королевства и среди них - теологи, философы, математики, историки, литераторы и поэты. Хуана Инес не только с честью вышла из этого труднейшего испытания - ее ответы были столь блистательны, глубоки и остроумны, что многие из экзаменаторов посрамленными покинули поле боя, разнося повсюду молву о таланте и образованности юной поэтессы.

Хуана Инес де Асбахе стала первой дамой мексиканского двора. Ее ум и красота снискали ей любовь и уважение вице-королевской четы. Ее расположения искали многочисленные поклонники, она была украшением придворных празднеств. Ей было тогда четырнадцать лет. В шестнадцать лет она ушла в монастырь. Многие исследователи жизни и творчества Хуаны Инес де ла Крус склонны считать, что ее побудила к этому несчастная любовь. Если даже это мнение и не лишено оснований, его вряд ли можно полагать исчерпывающим.

Шли годы этой удивительной жизни... В монастырской келье, более похожей на кабинет ученого или лабораторию алхимика, женщина семнадцатого века жила по законам двадцатого, жила, руководимая независимым духом и разумом, свободная от условностей своего времени, недоступная для уготованной ей женской судьбы. Монашескую келью она превратила в храм науки, а под звуки церковных песнопений ее перо рождало бессмертные лирические стихи...

В 1695 году в столице вспыхивает эпидемия чумы. Самоотверженно ухаживая за больными монахинями, Хуана Инес заражается сама и умирает 17 апреля 1695 года.

Но остались стихи, в которых продолжает жить ее не знавшая покоя душа.

+1

2

http://pic.ipicture.ru/uploads/081214/tJVeRVX71U.jpg

0

3

http://pic.ipicture.ru/uploads/081214/WR7leIv9bL.jpg

0

4

http://pic.ipicture.ru/uploads/081214/U5UW74v0W5.jpg

0

5

http://pic.ipicture.ru/uploads/081214/yq9idwSE6l.jpg

0

6

Портрет мой не хвали - он непохож:
здесь чванного искусства ухищренья
и красок хитроумное сплетенье
глазам внушают вкрадчивую ложь.

Не льсти мне, лесть, ведь все равно ты лжешь:
неумолимо времени теченье,
непобедимы старость и забвенье,
от них, как ни надейся, не уйдешь.

И твоему усердью я не рада:
ты - слабый ветер в мертвых парусах,
от рока ненадежная ограда,

блуждающее в немощных мечтах
желание. И беспристрастье взгляда
здесь обнаружит призрак, тленье, прах.

0

7

Великолепья пышного полна,
о роза, ты - источник восхищенья!
Была природой при своем рожденье
ты в пурпур и кармин облачена.

Так радуйся, пока тебе дана,
увы, недолгая пора цветенья;
пусть завтра смерть придет, но наслажденья,
что ты вкусишь, не отберет она.

Она сорвет тебя рукой бесстрастной,
но мнить себя должна счастливой ты,
что умираешь юной и прекрасной.

Чем видеть, как прелестные черты
уродуются старостью ужасной, -
уж лучше смерть в расцвете красоты.

0

8

Любовь приходит, унося покой, -
с бессонницей, горячкой и томленьем,
растет с тревогами и подозреньем,
питается слезами и мольбой.

Потом она ведет неравный бой
с уловками, обманом, охлажденьем,
потом даст ревность волю оскорбленьям,
и жар любви угаснет сам собой.

Любви закономерность такова.
Угаснувшие чувства не воспрянут.
И мнить меня неверной - есть ли прок?

Ведь скорбь твоя, поверь мне, не права,
и вовсе ты любовью не обманут,
а просто срок любви уже истек.

0

9

Служить для всех предметом поклоненья -
мечтают все красавицы о том:
алтарь перестает быть алтарем,
коль иссякают жертвоприношенья.

Бледнеет красота, коль восхищенье
она зажжет лишь в ком-нибудь одном:
ведь чтобы красоте стать божеством,
нужны ей многих страстные моленья.

Меня ж толпа поклонников страшит,
и мне милее в чувствах соразмерность:
пусть тот, один, меня боготворит,

кому нужны моя любовь и верность.
Любовь - как соль, и ей всегда вредит
как недостаточность, так и чрезмерность.

0

10

Зачем ты лжешь, что мною ты забыт?
Когда бы вправду я тебя забыла,
то в памяти моей бы место было,
где ты, пусть позабытый мной, укрыт.

Но я - и память это подтвердит -
к тебе ни разу мысль не обратила,
мне даже и на ум не приходило,
что стану я источником обид.

Твое понятно было б обвиненье,
когда б ты был любим иль хоть питал
надежду на мое благоволенье.

Но сей победы ты не одержал.
Пойми: тебя не помнить - не забвенье,
скорей уж это памяти провал.

0

11

Ужель, скажи, над разумом твоим
победу злая ревность одержала?
И от ее отравленного жала
ты тягостным безумьем одержим?

Ужель конец любви столь нестерпим,
что ты возненавидел и начало?
Но вспомни - ведь любовь не обещала
тебе, что вечно будешь ты любим.

Все скоропреходяще. И в бесстрастье
жестоком все уносит жизни бег...
Остановить его - не в нашей власти.

Но, заблуждаясь горько, человек
не верит в то, что и любовь и счастье
даются лишь на время, не навек.

0

12

Ни разлюбить не в силах, ни простить,
не в силах ни уйти я, ни остаться;
есть множество причин, чтоб нам расстаться,
одна причина есть, чтоб вместе быть.

Ты боль мою не хочешь облегчить, -
и сердцу прикажу я разорваться:
наполовину ненависти сдаться,
наполовину продолжать любить.

Больной любви в тебе лишь исцеленье:
так не давай же воли злым укорам,
и так уж сердце рвется пополам...

Поверь, твои упреки, подозренья
любви послужат смертным приговором,
и ненависти сердце я отдам.

0

13

В предателе - влюбленного ищу,
кто предан мной - ко мне пылает страстью,
над любящим своей я тешусь властью,
а перед разлюбившим трепещу.

Убита нелюбовью - не ропщу,
устав искать в жестокости участья;
тому ж, кто дал бы мне любовь и счастье,
за смерть от нелюбви я смертью мщу.

Увы, не может мил мне стать немилый,
а милого нет силы разлюбить.
И счастья нет в моей судьбе унылой...

Но если выбирать, - так чем служить
для милого добычею постылой,
немилому наградой лучше быть.

0

14

Ты видишь - в рабство я обращена
любовью, и свое существованье
влачить в цепях любви, без обещанья
свободы, я навек осуждена.

Ты видишь - скорбью и тоской полна
моя душа под пытками страданья,
но, корчась на костре, мнит наказанье
чрезмерно мягким для себя она.

Ты видишь - разум от любви теряю
и горько проклинаю свой недуг.
Ты видишь - кровью путь свой окропляю

среди руин обмана и разлук...
Ты видишь? Но тебя я уверяю,
что стоит большего источник мук.

0

15

Терзает стыд меня, как едкий дым:
моя любовь, что впала в заблужденье,
открыла мне, сколь тяжко прегрешенье
и сколь желанья пыл неодолим.

Не смею верить я глазам своим,
мню горечь истины обманом зренья:
в какое ввергнута я униженье!
За что? За то, что мною ты любим.

Пройдя сквозь все любовные мытарства,
хочу любовь забыть навеки я.
Дает мне разум верное лекарство:

во всем открыться, правды не тая.
Мою ошибку и твое коварство
искупит только исповедь моя.

0

16

Зачем тебя, мой недруг, все сильней
и ненавижу я и проклинаю:
я кровью скорпиона меч пятнаю,
кто топчет грязь, сам пачкается в ней.

Твоя любовь была, увы, страшней,
чем смертоносный яд - я умираю...
Столь низок и коварен ты, что знаю:
не стоишь ненависти ты моей.

Себя я ложью пред тобой унижу,
коль скрою, что когда восстановить
хочу былое в памяти, то вижу:

ты ненавистен мне, но, может быть,
то не тебя - себя я ненавижу
за то, что я могла тебя любить.

0

17

Какую я обиду нанесла
тебе, судьба? Какое злодеянье
свершила я, коль тяжесть наказанья
все мыслимые грани превзошла?

Столь беспощадна ты ко мне была,
что верю я: ты мне дала сознанье
лишь для того, чтоб я свои страданья
еще острее сознавать могла...

Мне вслух ты не жалела славословья,
под ним хулу и ненависть тая;
от ласк твоих я истекала кровью...

Но, видя, сколь щедра судьба моя
и сколь я взыскана ее любовью,
никто не верил, что несчастна я.

0

18

Печалью смертною поражена,
любовью ввергнутая в униженье,
я призывала смерть как избавленье,
моля, чтоб не замедлила она.

Всецело в боль свою погружена,
душа вела обидам исчисленье,
столь приумножив их, что для забвенья
мне б тысяча смертей была нужна.

Когда ж от яростного бичеванья
готово было сердце умереть,
истерзанное горечью страданья,

"Ужели смеешь ты себя жалеть, -
спросило вдруг меня мое сознанье, -
кто был в любви счастливее, ответь?"

0

19

Виденье горького блаженства, стой!
Стой, призрак ускользающего рая,
из-за кого, от счастья умирая,
я в горести путь продолжаю свой.

Как сталь магнитом, нежностью скупой
ты сердце притянул мое, играя...
Зачем, любовь забавой полагая,
меня влюбленной сделал ты рабой!

Но ты, кто стал любви моей тираном,
не торжествуй! И пусть смеешься ты,
что тщетно я ловлю тугим арканом

твои неуловимые черты, -
из рук моих ты вырвался обманом,
но ты навек - в тюрьме моей мечты!

0

20

Надежды затянувшийся недуг,
моих усталых лет очарованье,
меня всегда на равном расстоянье
ты держишь от блаженства и от мук.

Твоих обманов вековечный круг
весов не допускает колебанья,
чтоб ни отчаянье, ни упованье
одну из чаш не накренило вдруг.

Убийцей названа ты не напрасно,
коль заставляешь душу ежечасно
ты равновесье вечное хранить

меж участью счастливой и несчастной
не для того, чтоб жизнь мне возвратить,
но чтоб мою агонию продлить.

0

21

Богиня-роза, ты, что названа
цветов благоуханною царицей,
пред кем заря алеет ученицей
и снежная бледнеет белизна.

Искусством человека рождена,
ты платишь за труды ему сторицей...
И все ж, о роза, колыбель с гробницей
ты сочетать в себе осуждена.

В гордыне мнишь ты, пышно расцветая,
что смерть твоей не тронет красоты...
Но миг - и ты, увядшая, больная,

являешь миру бренности черты...
Нам жизнью праздной внушая, ложь надежд
нас мудрой смертью поучаешь ты.

0

22

Надежда! Позолоченный обман!
Отрада нашего существованья,
неясный сон в зеленом одеянье,
неистовых мечтаний ураган!

В живых вливая пагубный дурман,
ты пробуждаешь в немощи желанье,
несчастным ты даруешь обещанье,
а тем, кто счастлив, - счастья талисман.

Все ловят тень твою, алкая света,
и всем в зеленых видится очках
мир, разукрашенный воображеньем...

Моя ж душа лишь разумом согрета,
и я свои глаза держу в руках,
испытывая взгляд прикосновеньем.

0

23

О, притворись, мой ум печальный,
что счастлива судьба моя,
вдруг я на миг поверю в счастье,
хоть знаю, что несчастна я.

Но, верно, правы те, кто видит
в самом сознанье корень бед...
Так сделай же меня счастливой -
внуши мне, что несчастья нет!

И пусть на миг успокоенье
я в мысли радостной найду,
и хоть на миг с усталым сердцем
рассудок будет мой в ладу...

Увы, на свете столько мнений -
двух сходных не найдешь меж них:
и мир кому-то мнится светлым,
и он же - черен для других.

И то, что одному на зависть,
другому скоро надоест;
и для кого-то жизнь - как праздник,
а для кого-то - тяжкий крест.

Кто дни влачит в печали томной,
веселье тот сочтет за грех,
а весельчак при виде скорби
едва удерживает смех.

Еще философы Эллады
бесплодно спорили о том,
что ждет нас в этом мире: радость
или страданье ждет нас в нем?

Кто прав из них? Какой философ?
Нам неизвестно до сих пор,
и, как и прежде, смех и слезы
ведут между собою спор.

И разделенный на две части
мир и поныне так живет:
удачливый фортуну славит,
а неудачливый - клянет.

И если в скорби превеликой
один глядит на мир с тоской,
то снисходительной улыбкой
ему ответствует другой.

Обосновать свое сужденье
вам каждый сможет без труда:
есть уйма способов на свете
обосновать и "нет" и "да".

Всяк судит по своим законам,
а их ему диктует нрав:
вот почему сей спор не кончен -
все правы и никто не прав.

Ужель ты мнишь, мой ум унылый,
что божья милость призвала
тебя решить неразрешимый
и вечный спор добра и зла?

Зачем играешь против воли
ты столь безжалостную роль
и между радостью и болью
упрямо выбираешь боль?

Ты мне принадлежишь, мой разум,
так отчего же, день за днем,
ты столь невосприимчив к благу,
столь беззащитен перед злом?

Холодной сталью мысль искрится,
и двойственна судьба ее:
эфес нам служит для защиты
и смерть несет нам острие.

Но коль в опаснейшей дуэли
скрестились острые клинки,
ужели шпаге быть в ответе
за смертоносный взмах руки?

Ужели нам дано познанье
лишь для пустой игры ума
и к мудрости не приобщат нас
людской учености тома?

Ждать день за днем страданий новых,
терзаться от дурных примет -
увы, все это лишь умножит
число неотвратимых бед.

И в сих терзаниях напрасных
что угнетает нас сильней -
сама грядущая опасность
иль страхи, связанные с ней?

О, сколь блаженна неученость
всех тех, кто, не вкусив наук,
в своем невежестве находит
единственный источник мук!

Взлетает разум ввысь, но тянет
его к земле извечный страх...
И топит разочарованье
огонь познания в слезах.

Для непорочных душ познанье -
как сильнодействующий яд;
увы, чем больше люди знают,
тем больше знать они хотят.

И если не остановить их,
то в одержимости своей
под натиском все новых истин
они забудут суть вещей.

Так, если в ненасытном росте
деревьям не чинить преград,
то разрастется и заглохнет,
не дав плодов, плодовый сад.

И ежели в открытом море
руля лишится утлый челн,
найдет он рано или поздно
свою погибель в бездне волн.

Что толку, что поля оденет
в зеленое убранство май?
Увы, не всякое цветенье
приносит добрый урожай.

И нужно ль разуму трудиться,
рождая новых мыслей рой,
коль множество из них, родившись,
и дня не проживут порой?

А те, что выживут, - калеки
(столь разума напрасен труд),-
ведь мысли, чем они увечней,
тем долее они живут.

Наш разум - словно пламень злобный:
когда добычей распален,
тем яростней ее он гложет,
чем ярче кажется нам он.

Нам больше неподвластен разум -
сеньору изменил вассал:
его он тем оружьем ранит,
которым прежде защищал.

Сколь разума проклятье тяжко,
сколь непосильно бремя дум...
Но дал нам бог сие занятье,
чтобы наставить нас на ум.

К чему в безумном честолюбье
мы предков превзойти хотим?
Живут, увы, так мало люди -
зачем же знать так много им?

Ах, если б в школах обучали
тому, как в счастье жизнь прожить,
как позабыть свою печаль нам,
как о страданьях позабыть!..

В своем неведенье блаженном
сколь счастливо бы каждый жил,
смеясь без тени спасенья
над предсказаньями светил.

В плену у первозданной лени
усни, мой ум, и мне верни
убитые на размышленья,
у жизни отнятые дни.

0

24

О мой возлюбленный, пора,
пора с тобою мне проститься:
мне слезы не дают писать,
велит мне время торопиться.

Пусть буквы черные несут
к тебе печаль моих стенаний, -
на свете нет чернее букв,
и горше нет воспоминаний.

Прости, неровен почерк мой,
слезами полита бумага:
то, что диктует мне огонь,
соленая смывает влага.

Мешают слезы мне писать,
вступая в распрю со словами:
едва перо найдет слова, -
как все уж сказано слезами.

Услышь мою немую скорбь,
к ней преисполнись состраданья:
ужель не стоят вздохи - слов
и не заменят фраз - рыданья?

Бушует в сердце океан,
мне не унять его волненья;
несутся мысли наугад
и терпят кораблекрушенье.

Мне жизнь постыла. Хоть она
еще, подобно рабству, длится
и я живу, но жизнь моя
уже самой себя стыдится.

Смерть призываю я. Но нет,
нейдет мой лекарь долгожданный:
ведь дорожится даже смерть,
когда она для нас желанна.

И тело бедное мое
на пытку предано судьбою...
Оно уже давно мертво-
лишь сердце в нем еще живое.

Душа в бессмертии своем -
и та, увы, полна смятенья:
скорбь похищает у нее
ее надежды на спасенье.

Чтобы спастись, должны бежать
душа и сердце, изменив мне:
во вздохах отлетит душа,
растает сердце в слезном ливне.

Ужели жизнью назову
существование такое,
когда вся жизнь моя - сосуд,
налитый до краев тоскою?

Но отчего, твердя, что боль
моя ужасна, я ни слова
не говорю тебе о том,
о чем душа кричать готова?

Уходишь ты... и в горе я
сама с собою лицемерю:
коль правда это - я мертва,
коль я живу - я не поверю!

Ужель настал он, этот день,
что смерть принес моей надежде:
не светит свет твоих очей,
а солнце светит, как и прежде!

Ужель мой жребий так жесток
и столь сурово наказанье,
что мне нельзя утишить скорбь,
ей обещав с тобой свиданье?

Ужель, скажи, не видеть мне
любимых черт? Ужель в разлуке
с твоим дыханьем жить? Ужель
меня твои забыли руки?

Сокровище моей души,
венец несбыточных желаний,
зачем, похитив душу, ты
оставил боль воспоминаний?

В противоречье роковом
меня томит коварный случай:
для жизни - все во мне мертво,
для смерти - слишком скорбь живуча.

Влачить в отчаянии дни
судьба меня приговорила:
я без надежд не в силах жить
и умереть от мук не в силах.

О мой любимый, подскажи,
как быть тому, кто так страдает?
Как в сердце мне твоем ожить,
мне, той, чье сердце погибает?

Ты вспомни о моей любви...
Ужель забвенья безнадежность,
все поглотив, не сохранит
тебе подаренную нежность?

Ты вспомни, что любовь моя
ни перед чем не отступила:
была ей кара не страшна,
опасности ей были милы...

К моей любви любовь свою
прибавить можешь по желанью...
Ужели две любви - одну
любовь спасти не в состоянье?

Ты вспомни, как ты мне клялся
в любви и верности когда-то:
пусть то, в чем поклялись уста,
хранят твои поступки свято.

Прости, коль я, любимый мой,
тебя обидела напрасно:
но скорбь лишь потому и скорбь,
что над собой она не властна.

Прощай! Мне горе давит грудь,
я исповедь свою кончаю:
не ведая, что говорю,
написанного не читаю.

0

25

Плачь, плачь сильнее, скорбь моя,
слез горьких не стыдись:
где горе искренне, ему
без слез не обойтись.

Пусть криками исходит боль,
коль в сердце тесно ей, -
чем нестерпимее она,
тем скрыть ее трудней.

Кричи, коль скорби злой огонь
в груди невыносим:
поверит мало кто в пожар,
пока не виден дым.

Кричит страдалец, и грешно
рот зажимать ему:
ведь право узника - ломать
постылую тюрьму.

Лишь оскорбляем чувства мы,
заставив их молчать,
и умирает сердце там,
где на устах печать.

Но скорбь моя столь велика,
что хоть кричи, хоть плачь:
я - жертва скорби, а она -
навеки мой палач.

0

26

Я в вас разочарована,
в чем сознаюсь, увы...
К чему ж теперь за холодность
меня корите вы?

Вы потеряли все, так что ж,
потеря не важна:
для мудрости цена всего -
не велика цена.

Впредь вы любовь не станете
пустой забавой мнить,
кто за грехи наказан был,
не будет вновь грешить.

А мне спокойней, что не жду
я больше ничего:
ведь если счастья нет, то нет
и страха за него.

И утешенье кроется
в самой потере той:
потеряно сокровище,
но обретен покой.

Мне больше нечего терять,
и страха больше нет:
бояться ли воров тому,
кто догола раздет?

Но не почту свободу я
сокровищем своим:
не то принудит кто-нибудь
меня расстаться с ним.

Увы, чтоб душу уберечь
от ненасытных глаз,
и то нам нужно делать вид,
что нет ее у нас.

0

27

О, если все ж, любимый мой,
я после всех страданий
в груди для жалоб сохраню
последнее дыханье,

и в еле тлеющей золе
моих надежд умерших
воскреснет, чудом уцелев,
хоть веточка надежды,

и жизни слабый ветерок
вдруг на меня повеет,
и склонишь ты ко мне свой слух
на краткое мгновенье,

и, спрятав ножницы свои,
безжалостная Парка
еще на миг мне жизнь продлит
бессмысленным подарком, -

к моей печали прикоснись, -
в моих словах ей тесно;
как лебедь, покидаю жизнь
я с лебединой песней.

Уж вечная подходит Ночь,
услышь меня ты прежде,
чем Ночь замкнет своим ключом
мне трепетные вежды;

обнимемся в последний раз:
пусть нежность нас задушит
в своей петле и, слив тела,
сольет навечно души.

Пусть отзовется голос твой,
дрожа тоской прощальной,
но пусть невысказанных слов
не оборвет рыданье.

Ты к моему лицу свое
мне приложи печатью
и холод щек моих омой
потоком слез горячих,

и, смешивая слезы, мы
ни от кого не скроем,
что в двух сердцах рождает их
одно и то же горе.

Соединенье наших рук
и сомкнутость ладоней
пусть скажут то, о чем язык,
увы, сказать не волен.

Хоть в час прощания, молю,
всецело мне доверься
и дан мне вексель губ твоих
и дарственную сердца,

чтоб, к водам Стикса подойдя,
могла твоим оболом
я заплатить за перевоз
угрюмому Харону.

Мою любовь, молю, прими:
она в тоске предсмертной
из хладной вырвется груди
с последним стуком сердца;

пусть перейдет к тебе ее
животворящий пламень,
в надежду превращая боль,
как хаос - в мирозданье.

Ты дай ей сладостный приют
в обители сердечной
и пребывай моей любви
хранителем навечно.

Прощай, любовь моя, прощай
и скорбь мою прости мне:
уходит милый от меня, -
я ухожу из жизни.

0

28

Ты завтра слезы будешь лить

Ты весел, но не знаешь ты,
что станет, на твое несчастье,
конец безоблачного счастья
началом горькой маеты.
Тщеславие твоей мечты
судьба не в силах укротить...
Как ей тебя предупредить,
что миг блаженства быстротечен?
И, ныне весел и беспечен, -
ты завтра слезы будешь лить.

И все же в голосе твоем
дрожит предчувствие угрозы:
в любви всегда и смех и слезы,
сначала - смех, они - потом.
Еще ты весь горишь огнем
любви - но правды не сокрыть,
узнаешь ты, что значит жить
обманутым своим кумиром...
Владея ныне целым миром -
ты завтра слезы будешь лить.

Знай, что двуликая любовь,
избранникам даруя счастье,
всегда таит в себе несчастье.
Блаженством околдует кровь
и тотчас поспешит их вновь
с небес на землю возвратить.
И хоть любовью одарить
тебя судьбе угодно было -
о том, что ныне сердцу мило,
ты завтра слезы будешь лить.

Тобою обретенный рай,
тебе взаймы любовью данный,
рай ненадежный и обманный,
своим навеки не считай.
Гордыни полон ты, но знай:
в раю тебе недолго жить...
Сумеет ревность отравить
цветы любви змеиным ядом.
И пусть сегодня счастье рядом -
ты завтра слезы будешь лить.

0